11 февраля 2013 г.

Подцикл о Смерти

Уже давно весьма я начинала читать Терри Пратчетта и так и не сказала вслух о его книгах ни слова, к своему стыду. В некотором отношении, эти книги не совсем в моем вкусе, слишком много приключений, слишком молодые персонажи, слишком занимательно, однако, когда я начинала с "Я надену черное" о Тиффани Болит, последней книге из подцикла об этой девочке - она пришлась мне по вкусу - жизненно-романтичная история о юной ведьме и препятствиях, которые ей предстоит преодолевать. Так как прошлые книги повествовали о Тиффани в более раннем возрасте, я уже решила не читать их, к тому же отсылки из последней книги описали ключевые события ее прежней жизни.
Зацепил меня не только сюжет, но и слог. Я даже сомневалась какое-то время, не русский ли это автор под псевдонимом, но оказалось, что над этим потрясающим эффектом, будто книги написаны изначально на русском языке, потрудились переводчики Николай Берденников и Александр Жикаренцев. За что им низкий поклон. Они постарались над огромным количеством книг о Плоском мире (придуманный мир со своими законами, географией, фольклором и героями, в рамках которого происходят события большинства книг Пратчета), поэтому советую искать книги в их переводе.
Я остановилась на подцикле о Смерти, в Плоском мире.


Смерть стал одним из моих любимых персонажей. Не так много его цитат я для себя отметила, но его образ мыслить мне нравится. Книги Пратчетта носят позитивный характер, насколько странными или страшными не были события, происходящие в мире, герои находят в себе силы, чтобы бороться.

И вот множество цитат (смешных и философских) из этого подцикла.

Мор, ученик Смерти

***
Люди не более способны изменить ход истории, чем птицы — небо. Все, что они могут, — это воспользоваться моментом и вставить свой небольшой узор.

***
Анк-Морпорк, наигравшись с множеством различных форм управления, остановился на форме демократии, известной как «Один Человек, Один Голос». Тем самым Человеком был патриций; ему же принадлежал единственный Голос.

***
— Ты выглядишь так, как будто тебя долго ели, но не доели и оставили на тарелке.

***
Он вспомнил, как его сознание было холодно, точно лед, и безгранично, как ночное небо. Вспомнил, как его против воли вызвали к существованию. Это случилось в тот самый момент, когда появилось первое живое существо. Уже тогда он с уверенностью знал, что ему предстоит пережить эту жизнь, присутствовать в ней до тех пор, пока последнее живое существо не перейдет в мир иной. И тогда он положит перевернутые стулья на столы и выключит свет.
Он вспомнил это одиночество.
— Не оставляй меня, — с жаром попросил он.
— Я здесь, — ответила она. — Я буду с тобой столько, сколько понадобится.


Мрачный Жнец

***
И вовсе не песок течет внутри жизнеизмерителей. Это секунды, превращающие «быть может» в «уже было».

***
Солнце клонилось к горизонту.
Самые недолговечные создания Плоского мира – это мухи-однодневки, они живут не больше двадцати четырех часов. Как раз сейчас две самые старые мухи бесцельно кружили над ручьем с форелью, делясь воспоминаниями с более молодыми мушками, что родились ближе к вечеру.
– Да, – мечтательно произнесла одна из них, – такого солнца, как раньше, уже не увидишь.
– Вы совершенно правы, – подтвердила вторая муха. – Вот раньше солнце было настоящим. Оно было желтым, а не каким-то там красным, как сейчас.
– И оно было выше.
– Именно так, именно так.
– А личинки и куколки выказывали к старшим куда больше уважения.
– Именно так, именно так, – горячо подтвердила другая муха-однодневка.
– Это все от неуважения. Думаю, если бы нынешние мухи вели себя как подобает, солнце осталось бы прежним.
Молодые мухи-однодневки вежливо слушали старших.
– Помню времена, когда вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля, поля… – мечтательно промолвила старая муха.
Молодые мухи огляделись.
– Но ведь поля никуда не делись, – осмелилась возразить одна, выдержав вежливую паузу.
– Раньше поля были куда лучше, – сварливо парировала старая муха.
– Вот-вот, – поддержала ее ровесница. – А еще корова, корова была.
– А и верно! Верно ведь! Я помню эту корову! Стояла здесь целых… целых сорок, нет, пятьдесят минут! Пегая такая, если память не изменяет.
– Да, нынче таких коров уже не увидишь.
– Нынче вообще коров не увидишь.
– А что такое корова? – поинтересовалась одна из молодых мух.
– Вот, вот! – торжествующе воскликнула старая муха. – Вот они, современные однодневки. – Она вдруг замолчала. – Кстати, чем мы занимались, прежде чем зашел разговор о солнце?
– Бесцельно кружили над водой, – попыталась подсказать молодая муха.
В принципе, так оно и было.
– А перед этим?
– Э-э… Вы рассказывали нам о Великой Форели.
– Да, верно. Форель. Понимаете, если бы вы были хорошими однодневками и правильно кружили над водой…
– И с большим уважением относились к старшим, более опытным мухам… – подхватила вторая.
– Да, и с большим уважением относились бы к старшим мухам, тогда Великая Форель, быть может…
Плюх. Плюх.
– Да? – нетерпеливо спросила молодая муха. Ответа не последовало.
– Великая Форель – что? – с беспокойством переспросила еще одна молодая муха.
Они посмотрели на расходящиеся по воде концентрические круги.
– Это святой знак! – воскликнула молодая муха. – Я помню, мне рассказывали о нем! Великий Круг на воде. Это символ Великой Форели!
Самая старая из оставшихся мух-однодневок задумчиво взглянула на воду. Она начинала понимать, что, будучи самой старшей, получила право летать как можно ближе к поверхности воды.
– Говорят, – сказала муха-однодневка, летавшая выше всех, – что, когда Великая Форель съедает тебя, ты попадаешь в страну, изобилующую… изобилующую… – Мухи-однодневки ничего не едят, потому молодая мушка пребывала в полной растерянности. – Страну, изобилующую водой, – неловко закончила она.
– Очень интересно, – произнесла старшая муха.
– Там, наверное, так здорово… – сказала самая молодая мушка.
– Да? Почему?
– Потому что никто не хочет оттуда возвращаться.


Роковая музыка

***
Она снова опустила голову и продолжила свое образование, которому, по ее мнению, школа только мешала. А неокрепшие умы продолжили препарировать воображение поэта.

***
Гном вытащил инструмент из груды хлама. Он отдаленно напоминал гитару, вырубленную из куска старого дерева тупым каменным зубилом. Несмотря на то, что гномы, как правило, не играют на струнных инструментах, Золто знал, как выглядит гитара. Предполагается, что она должна быть похожа на женщину, если, конечно, ваш идеал — это женщина, у которой нет ног, зато есть длинная шея и много ушей.

***
(…Декан отошел в сторону. Манекен он позаимствовал у домоправительницы, госпожи Герпес.
В фасон, возникший в его воспаленном воображении, он внес некоторые изменения. Во-первых, любой волшебник по своей природе не способен носить одежду, которая не доходит ему по крайней мере до лодыжек, поэтому кожи ушло много. Зато для заклепок места хоть отбавляй.
Сначала он сделал слово «ДЕКАН».
Смотрелось оно как-то куце. Чуть подумав, он добавил «РАЖДЕН, ШТОБ», а дальше оставил пустое место, потому что сам не был уверен, для чего именно он был рожден. «РАЖДЕН, ШТОБ ЖРАТЬ» не звучало.
После некоторых раздумий он написал: «ЖИВИ ВСЛАСТЯХ, УМРИ МОЛО МЫД». Тут он допустил ошибку. Перевернул материал, чтобы пробить дырки под заклепки, и перепутал направление, в котором нужно было двигаться.
Впрочем, направление тут неважно, главное ведь движение. Именно об этом говорит музыка, в которой звучит глас Рока…)


Вор Времени

Тик
«Когд изучил природу времени и осознал, что вселенная мгновение за мгновением воссоздается заново. Таким образом, он понял, что прошлого в действительности не существует, а существуют только воспоминания о прошлом. Закройте и откройте глаза, и вы увидите, что мира, который существовал, когда вы их закрывали, больше нет. Вот почему Когд заявил, что единственным уместным состоянием разума является изумление. А единственным уместным состоянием души является радость. Небо, которое вы видите сейчас, вы не видели никогда прежде. Сейчас — это и есть идеальный миг. Возрадуйтесь же ему!»

Тик
Здесь также живут Крутые Братья — весьма замкнутая и скрытная секта, приверженцы которой верят, что только через абсолютную крутизну можно осмыслить вселенную, черный цвет идет ко всему, а хром никогда не выйдет из моды.

Тик
Иногда мне кажется, что люди должны сдать соответствующий и надлежащий экзамен, прежде чем заслужить право быть родителями. И я имею в виду не только практическую сторону вопроса.

Тик
— А разве не написано: «Увы, у меня всего одна пара рук»? — загадочно молвил Лю-Цзе.
Ринпо посмотрел на наставника послушников.
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Лично я ни разу не встречал изречений, которые ты постоянно цитируешь.

Тик
Однако молодой мастер Джереми начинал беспокоить его. Он никогда не смеялся, а Игорю нравился старый добрый маниакальный смех. Такому смеху можно доверять.
Прекратив принимать лекарство, Джереми, вопреки всем ожиданиям, не стал заговариваться или орать нечто вроде: «Безумец! Они называют меня безумцем! Но я им всем покажу. Аха-ха-ха!»

Тик
— Э… нет… э, хотя госпожа Смит сказала, что дети после твоих занятий ведут себя чересчур беспокойно. Она говорит, у твоих учеников способность к чтению, э-э, немного слишком хорошо развита, и это весьма прискорбно, поскольку…
— Госпожа Смит считает хорошей книгой ту, в которой описывается мальчик и его собачка, гоняющаяся за большим красным мячиком, — перебила госпожа Сьюзен. — А мои дети уже понимают, что в любой истории должен быть сюжет. Неудивительно, что они ведут себя немного беспокойно. Кстати, в данный момент мы читаем «Гримуарные сказки».
— Это достаточно грубо с твоей стороны, Сьюзен…
— Скорее наоборот, мадам, слишком вежливо. Грубым с моей стороны было бы утверждение о том, что существует круг преисподней, специально зарезервированный для таких учителей, как госпожа Смит.

Тик
— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРИКАЗАТЬ РЕКАМ НЕ ТЕЧЬ. НЕ МОЖЕШЬ ПРИКАЗАТЬ СОЛНЦУ НЕ СВЕТИТЬ И НЕ МОЖЕШЬ ПРИКАЗЫВАТЬ МНЕ, ЧТО Я ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ, А ЧТО — НЕТ.

Комментариев нет:

Отправить комментарий